В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и костыльный молоток, надолго покидал родной порог. Его работа уводила его в глухие чащи, где он валил вековые сосны, и к насыпям будущих железных дорог, где он укладывал пропитанные креозотом шпалы, помогал возводить стальные переправы через бурные реки. Месяцы сменялись месяцами в этом кочевом существовании. На его глазах не только преображалась земля — вырубленные просеки, ленты рельсов, арочные мосты, — но и проявлялась оборотная сторона этого прогресса. Он видел, во что обходятся эти перемены людям, чьими руками они создавались: изможденным лесорубам, оборванным путейцам, оторванным от дома переселенцам, гнавшимся за заработком. Цена измерялась в поту, в крови, в оторванных от корней судьбах.
